СНГ и Балтия

Альтернативная служба в странах СНГ и Балтии[1]

Глава 1. Становление и развитие института альтернативной службы

1. Современная идеология альтернативной службы

Альтернативная служба в той или иной форме существует уже второе столетие. Однако никогда она не имела столь широкого распространения, как в конце ХХ столетия. Признание альтернативной службы большинством государств произошло во многом благодаря пацифистскому движению, которое особенно активизировалось после второй мировой войны. И как у пацифизма есть своя философия и идеология, так и у сторонников альтернативной службы существует своя идеологическая концепция необходимости существования альтернативной службы. Приведем ниже основные положения современной идеологии альтернативной службы.

Альтернативная служба – основное право человека.

Право на альтернативную службу непосредственно вытекает из права на свободу совести, под которой, в первую очередь, понимается право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую ре­лигию или не исповедовать никакой, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Именно возможность поступать в соответствии со своими личными убеждениями совести подразумевает право каждого индивида самому решать вопрос о  приме­нении смертоносного оружия в отношении других людей.

Альтернативная служба – способ решения проблем общества.

Наиболее важная функциональная роль альтернативной службы – возможность мобилизации молодежи для решения национальных проблем, не получающих должного внимания из-за нехватки средств. В первую очередь это касается социальной сферы и экологии (помощь бездомным, очистка водоемов, охрана окружающей среды, помощь инвалидам, престаре­лым, дневное воспитание детей, помощь при катастрофах, развитие инфраструк­туры городов). Возможность привлечения молодежи для работы в данных сферах осуществима посредством альтернативной службы. Альтернативная гражданская служба решает проблему занятости молодежи, а также обеспечивает достойное социальное обслуживание нуждающихся категорий населения.

Альтернативная служба как новая форма социализации молодежи.

Некоторое время назад армия считалась наиболее важным институтом социализации мужской части общества, наряду с семьей и школой. Однако, сейчас военные социологи вынуждены признать, что значительная часть молодых людей рассматривает службу в армии как неприятную неизбежность, процесс отупения личности, бесполезную трату времени, повинность, которую следует выполнять лишь в силу возмож­ного уголовного наказания. Ошибочно было бы во всем винить молодежь. Обязательная военная служба действительно утратила то значение, какое имела в 50-80 –х годах двадцатого столетия.

Институт альтернативной службы рассмат­ривается как новое средство социализации молодежи, позволяющее ослабить отчуждение молодого человека от общества, привить ему гуманизм и сострадание, предотвра­тить деформацию личности.

Альтернативная служба – новая концепция мирного сосуществования.

Современная концепция альтернативной службы на Западе предполагает возможность прохождения этой службы за пределами страны. Возникает своеобразный международный обмен волонтерами, что позволяет молодежи больше узнать о тех странах, где они проходят альтернативную службу, наладить дружественные отношения с гражданами этих государств. Например, Германия ежегодно посылает сотни молодых немцев для волонтерской работы в страны бывшего СССР, и этот труд засчитывается им как прохождение альтернативной службы.

Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций объявила 2000 год «Международ­ным годом культуры мира». В связи с этим группой лауреатов Нобелевской премии мира был разрабо­тан Манифест 2000 года, в котором главными пунктами являются такие: 1) Уважать жизнь каждого человека. Уважать жизнь и достоинство каждого человече­ского существа без какой бы то ни было дискриминации и предубеждения. 2) Отвергать насилие. Настойчиво проводить в жизнь ненасилие, отвергая любое насилие – физическое, сексуальное, психологическое, экономическое, социальное, – прежде всего в отношении самых обездоленных, а также людей, находящихся в наиболее уязвимом положении, например детей и подростков. Концепция альтернативной службы идеально вписывается в культуру мира и ненасилия. Лишь придерживаясь данных принципов, возможно выживание человечества в будущем.

Альтернативная служба – решение проблемы дезертирства.

По данным Комитета Солдатских Мате­рей в России ежегодно от военной службы уклоняется до 40 тысяч человек. В эту цифру включаются те, которые попросту не являются в военкоматы по повесткам, многие из них вынуждены скрываться у родственни­ков, жить «в подполье», нелегально выезжать в другие страны ближнего зарубежья. Кто не может «купить» медицинские справки, делает себе реальные заболе­вания, идёт на умышленное причинение себе телесных увечий, подрывая здоровье на всю оставшуюся жизнь. Дело доходит до того, что некоторые начинают принимать наркотики только из-за того, что знают – наркоманы не призываются на военную службу. Многие призывники предпочитают понести уголовное наказание, чем пойти служить в сущест­вующую армию.

Естественно, мы не можем утверждать, что в случае введения альтернативной службы, уклонение от военной службы исчезнет как явление. Однако, мы уверены в одном – количество уклонистов существенно сокра­тится (при условии принятия либерального и недискриминационного закона об альтернативной службе).

Альтернативная служба – первый шаг на пути перехода к профессиональной армии.

Как ни парадоксально это звучит, но именно пацифисты больше заинтересованы в существовании профессиональной армии, чем сами военные. Именно движение пацифистов привело к переходу Великобритании на контрактную армию.

Нужно признать факт, что не все люди в одинаковой степени созданы для военной службы (речь идет не только о физическом здоровье, но и о морально-психологическом аспекте). Еще Платон в «Государстве» писал, что «…всякому необходимо поручить только одно дело, к кото­рому он годиться по своим природным задаткам, этим он и будет заниматься всю жизнь, ни отвлекаясь ни на что другое: и достигнет успеха, если не упустит время. А разве не важно хорошее выполнение всего, что относиться к военному делу? Неужели стоит только взять щит или другое оружие и запас­тись военным снаряжением – и сразу станешь способен сражаться…? Нашим делом было бы отобрать тех, кто по своим природным свойствам годен для охраны го­сударства»[i].

В.В. Серебрянников в своей книге «Социология войны»[ii] дает следующую типологию индивидов по их отноше­нию к войне: воины по призванию; воины по долгу; воины по обязанности; лица, обеспечивающие по­требности армии и войны; миротворцы; пацифисты; антивоенный человек[iii].  Исходя из этой типологии, наилучшим было бы комплектование вооруженных сил людьми первого типа. Введение альтернативной службы позволяет последним трем категориям людей использовать свой природный потенциал на благо всего общества и сохранить свою совесть чистой.

2. Альтернативная служба на постсоветском пространстве

Объективные потребности интеграции, помноженные на истори­ческую общность народов, и сло­жившиеся между ними связи, приве­ли к тому, что на территории бывшего Советского Союза появилось Содружество Независимых Государств. В рамках СНГ принято множество деклара­ций, конвенций, соглашений, других правовых актов, создан ряд структур, в том числе Совет глав госу­дарств, Исполнительный сек­ретариат. Как сказано в Уставе СНГ, Содружество служит дальней­шему развитию и укреплению отношений дружбы, добрососедства, межнационального согласия, доверия, взаимопонимания и взаимо­выгодного сотрудничества между государствами-членами СНГ.

Оборона всех без исключения стран СНГ и Балтии строится на принципе всеобщей воинской обязанности. Проблема признания права гражданина на сознательный отказ от военной службы до конца не получила своего разрешения в большинстве рассматриваемых нами стран.

Кризис вооруженных сил во многих странах является одним из самых острых, пути раз­решения которого до сих пор не найдены. Естественно, что для республик с небольшими по численности армиями (например, Молдова) кризис не столь всеобъемлющий и пугающий. Можно сказать, что в боль­шей степени он уже преодолен. Однако, для стран с огромными армиями (Россия, Беларусь, Украина) кризис носит затяжной и тяжелый характер. Подтверждение тому – война в Чечне 1994-1997 годов, ко­торую Россия «официально проиграла»[iv]; издание весной 1998 года Президентом Украины Указа «О временном приостановлении призыва граждан Украины на срочную воинскую службу в Вооруженные Силы и Национальную гвардию» из-за невозможности содержания государством Вооруженных сил Украины[v].

За последнее десятилетие значительно расширился каталог прав человека, который постоянно наполняется новым содержанием и приобретает более весомые механизмы защиты данных прав, в том числе и на международном уровне. Несмотря на произошедшие изменения, отдельные права человека последовательно не получают должной гарантии их реализации. Это относится и к праву человека на замену военной службы на альтернативную службу в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение воен­ной службы.

Одним из многосторонних документов по вопросам защиты прав человека является Конвенция СНГ о правах и основных свободах человека[vi], подписанная в Минске 26 мая 1995 года и вступившая в силу 11 августа 1998 года[vii]. Конвенция построена на основе положений, включенных в Декларацию глав государств-участников СНГ о международных обязательствах в области прав человека и основных свобод от 24 сентября 1993 года.[viii]

Право на свободу совести регулируется статьей 10 Конвенции, в которой указывается, что «…каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и вероисповедания. Это право включает свободу выбирать свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою ре­лигию и убеждения как индивидуально, так и совместно с другими, отправлять религиозный культ, следовать и выполнять религиозные и ритуальные обряды и действовать в соответствии с ними». О праве на отказ от военной службы по мотивам вероисповедания или убеждений в Конвенции не упо­минается. Также в Конвенции никак не регулируется и вопрос об альтернативной службе. Лишь кос­венным образом в статье 4, запрещающей принудительный или обязательный труд, содер­жится указание о том, что термином «принудительный или обязательный труд» не охватывается какая бы то ни была служба военного характера, а применительно к Договаривающимся Сторонам, в которых признается отказ лиц от несения такой службы по политическим или религиозно-этическим мотивам, служба, выполнение которой требуется вместо обязательной военной службы.

Стоит отметить особо, что Конвенция не относит право на замену военной службы альтернативной службой как признаваемое всеми без исключения стра­нами-участницами СНГ. Данная редакция статьи 4 Конвенции, с нашей точки зрения, не отвечает меж­дународным стандартам в области прав и свобод человека. Отсутствие упоминания о праве на альтернативную службу в данной Конвенции не компенсируется даже наличием Модельного Закона СНГ «Об альтернатив­ной (вневойсковой) службе» – документе примечательном, но не проработанном. Анализу дан­ного Модельного закона посвящена отдельная часть книги.

Общая ситуация с признанием права на альтернативную службу на территории бывшего СССР выглядит следующим образом.

«Лидерами» в сфере реализации права на альтернативную службу среди стран СНГ являются Молдова, Украина, Кыргызстан и Узбекистан. Это те республики, где существует законодательство об альтернативной службе, и лицам по тем или иным основаниям предоставляется реальная возможность прохождения альтернативной службы вместо военной. Анализу законодательства именно этих стран будет уделено особое внимание. Россия в вопросе введения альтернативной службы является аутсайдером и не может служить примером для других стран СНГ.

Сейчас на территории СНГ реально существует два различных подхода, две различные модели альтернативной службы. «Европейская модель» альтернативной службы (Украина и, в особенности,  Молдова) является наиболее либеральной. Она характеризуется терпимостью к религиозному и светскому инакомыслию; основания предоставления альтернативной службы вытекают из признания права на свободу совести; управление альтернативной службой осуществляется гражданскими властями; статус гражданина, проходящего альтернативную службу, содержит в себе лишь необходимые ограничения гражданских прав.

«Азиатская модель» альтернативной службы (Кыргызстан и, в особенности,  Узбекистан) характеризуется тем, что она существует на фоне нетерпимости к нетрадиционным религиозным вероисповеданиям; служба, как правило, предоставляется по «семейным обстоятельствам»  для незащищенных слоев населения (выходцев из многодетных семей и т.п.) либо в качестве наказания (судимым  лицам); управление альтернативной службой  осуществляется военным министерством и его структурами на местах; лица, проходящие альтернативную службу,  перечисляют на счета Министерства обороны часть своей заработной платы, а также ограничены в других правах.

Такие страны, как Азербайджан, Беларусь и Россия на уровне своих Конституций признают право на альтернативную службу. Вместе с тем, законодательство, регулирующее порядок прохождения альтернативной службы, отсутствует. Лица, заявляющие об альтернативной службе, часто подвергаются уголовным преследованиям именно из-за бездействия законодательных органов этих стран. К этой группе можно отнести и Грузию. Несмотря на принятие специального закона об альтернативной службе, реализовать это право в данной республике также невозможно из-за проволочек в принятии ряда подзаконных актов, регулирующих процесс прохождения альтернативной службы.

Армения, Казахстан, Таджикистан, Туркменистан представляют республики, в национальном законодательстве которых никак не отражено право на альтернативную службу. Лица, отказывающиеся от военной службы по вероисповеданию или убеждениям, часто преследуются в уголовном порядке.

Балтийские страны (Литва, Латвия, Эстония), не входящие в состав Содружества Независимых Государств, признавая право на альтернативную службу, до сих пор не имеют достаточно четкого законодательства о порядке ее прохождения. Кроме того, процент призы­ваемых в армию молодых людей низок, а количество освобожденных от службы лиц или тех, кому удается использовать лазейки в законодательстве, велико.

Отличительной особенностью рассматриваемой проблемы является определенная закономер­ность. Все страны, в которых была введена альтернативная служба, осуществили это в период с 1990 по 1992 годы, т.е. непосредственно в момент или сразу после распада Советского Союза. Такую динамику мы связываем с тем общим подъемом демократического (с элементами освобо­дительного) движения, которым были охвачены все бывшие советские республики в начале 90-х годов. После 1993 года ни одно государство так и не решилось на введение альтернативной службы. Единственное исключение – Эстония, где  14 марта 2000 года был принят закон «О военной службе», в котором предусмотрено право на альтернативную службу.

С другой стороны ни одно государство, принявшее соответствующие законы, не предприняло попытку отмены существующего права на альтернативную службу. Исключение составляет Латвия, где до 1997 года действующим законодательством признавалось право на сознательный отказ от воен­ной службы. Новый закон «Об обязательной военной службе», который был принят в 1997 году, ис­ключил такое право и сделал военную службу обязательной для всех лиц мужского пола, независимо от убеждений.

Государства, не принявшие соответствующие законы в начале 90 –х годов, до сих пор не продви­нулись вперед по пути решения данной проблемы. Даже закрепление права на альтернативную службу в Конституциях государств не может повлиять на реальную ситуацию с правом на альтернативную службу.

Касаясь терминологии, следует отметить, что единой унифицированной системы терми­нов относительно альтернативной службы пока не сложилось. В первую очередь это касается самого термина «альтернативная служба». В различных государствах она называется по-разному: в Кыргыз­стане – альтернативная (вневойсковая) служба, в Азербайджане – альтернативная военная служба, в Молдове и Узбекистане – просто альтернативная служба, в России – альтернативная гражданская служба, на Украине -альтернативная (невоенная) служба, в Латвии – альтернативная (трудовая) служба, а в Грузии – невоенная, альтернативная трудовая служба. Также неодинаково определение самого поня­тия  «альтернативная служба».

Наиболее удачным представляется термин «альтернативная гражданская служба», в котором посредством слова «гражданская» достаточно четко определен основной характер такой службы, и про­тивопоставление военной службе. Слово «гражданская» несет большую смысловую нагрузку, и благо­даря ему определение имеет точное  значение, при котором усиливается само понятие альтернативы, как возможности выбора иного вида службы, полностью отличного от военной.

3. Мировой стандарт альтернативной службы

Под мировым стандартом мы понимаем сформулированные наднациональными, международ­ными организациями универсальные правила, которым должна соответствовать альтернативная служба, в том числе основания предоставления такой службы взамен военной, условия прохождения альтерна­тивной службы, гарантии лицам, отказывающимся по убеждениям совести от военной службы. Нацио­нальные системы должны учитывать указанные положения. К сожалению, следует констатировать, что законодательство стран бывшего СССР не в полной мере соответствует данным стандартам, что не должно оставаться без внимания.

Право на отказ от воинской службы по убеждениям совести неотъемлемо входит в понятие права на свободу мысли, совести и вероисповедания, признанного в ст. 18 Всеобщей Декларации прав человека, принятой в 1948 году. Это право также сформулировано в ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 9 Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод человека, принятых в 1966 году. Более подробную регламентацию и свое обоснование это право полу­чило в последние два десятилетия.

В 1987 году Комиссия ООН по правам человека приняла резолюцию 1987/46, в которой отказ от военной службы по убеждениям совести ясно определяется как «законное осуществление права на свободу мысли, совести и вероисповедания». Это определение было вновь подтверждено в последующих резолюциях, принятых Комиссией в 1989, 1993 и 1995 годах.

В общих комментариях №22 (48) по ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятых в июле 1993 года, Комитет ООН по правам человека согласился с мнением Комиссии и выразил свое убеждение в том, «…что такое право вытекает из ст.18, поскольку обязанность приме­нять смертоносное оружие может находиться в серьезном противоречии со свободой совести и правом следовать своим вероисповеданию и убеждениям». В рекомендации 1987 года также содер­жится настоятельный призыв к тому, чтобы «правительства государств-членов – поскольку этого еще не сделано – привели свои национальные законодательства и правовую практику в соответствие…» с этим важнейшим принципом.

Выводы этих двух организаций ООН также поддерживаются в ряде резолюций, принятых Евро­пейским парламентом. В резолюции от 13 октября 1989 года Европарламент «призывает к тому, чтобы право на отказ от воинской службы, вооруженной или невооруженной, было гарантировано всем, чье решение основано на глубоких убеждениях совести, что соответствует принципам свободы и спра­ведливого отношения к каждому члену общества». В резолюции Европейского парламента от 11 мая 1989 года ясно говорится, что «право на отказ от воинской службы по убеждениям – как оно опреде­лено в резолюции 89/59 Комиссии ООН по правам человека – должно быть введено в качестве ос­новного человеческого права в законодательные системы государств-членов».

18 января 1994 года Европарламентом была принята очередная резолюция по этому вопросу. В данной резолюции говорится, что «право на отказ от воинской службы является реальным правом человека».

В своей резолюции 1995 года (1995/83) по данной проблеме Комиссия ООН по правам человека «обращает внимание на право каждого человека заявлять о своем отказе от воинской службы по убеж­дениям, что является выражением права на свободу мысли, совести и вероисповедания…». Резолюция Европейского парламента, принятая 18 января 1994 года, подчеркивает, что «… отказывающимся от воинской службы по убеждениям следует считать того человека, который отказывается выпол­нять обязательную воинскую службу, обосновывая свой отказ религиозными, этическими, фило­софскими причинами или причинами глубоких убеждений совести». Комиссия ООН по правам че­ловека в своей резолюции 1995 года также настоятельно призывает государства ввести такое законода­тельство и соблюдать такую практику, чтобы характер и содержание убеждений, на основании которых совершен отказ, никак не влияли на отношение к отдельным людям, а также чтобы по отношению к отказавшимся была исключена любого рода дискриминация по причине их неучастия в воинской службе.

Комиссия ООН по правам человека подчеркивает следующее: «В рекомендациях Комитета Ми­нистров Совета Европы говорится, что формы альтернативной службы должны иметь нестроевой или гражданский характер, служить интересам общества и быть некарательной длительности». Установлено, что «проходящие альтернативную службу не должны иметь меньше социальных или финансовых прав, чем те, кто проходит воинскую службу. Юридические нормы и положения, по которым воинская служба включается в трудовой стаж, определяется повышение в должности и пенсия, должны также относиться и к альтернативной службе. Резолюция Европарламента от 13 октября 1989 года призывает, чтобы проходящие альтернативную службу были защищены от эксплуатации и чтобы их оплата была равной оплате призванных в вооруженные силы.

Комиссия ООН по правам человека «подтверждает важность того, чтобы информация о праве отказа от воинской службы по убеждениям и о правилах получения соответст­вующего статуса была доступна всем, кого касается военный призыв».

В Рекомендации Комитета Министров Совета Европы 1987 года подчеркивается, что «…лица, подлежащие призыву, должны извещаться об их правах заранее. С этой целью государство должно само предоставлять соответствующую информацию или позволять другим заинтересованным органи­зациям распространять ее». Копенгагенский Документ ОБСЕ 1990 года также призывает страны-члены ОБСЕ «…предоставить общественности информацию по этому вопросу». В Резолюции Европейского парламента от 13 октября 1989 года говорится, что « в тех странах, где такое правило еще не установ­лено, вместе с призывными документами призывник должен получать полную информацию о связан­ных с призывом юридических нормах и, в частности, об отказе от воинской службы по убеждениям».

Глава 2. Анализ Модельного закона СНГ «Об альтернативной (вневойсковой) службе»

Модельный закон СНГ «Об альтернативной (вневойсковой) службе» был принят на четырнадца­том пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ (постановление № 14-11 от 16 октября 1999 года). Приветствуя появление такого документа, хотелось бы сразу обра­тить внимание на ряд серьезных недостатков, содержащихся в данном нормативном акте.

Прежде всего необходимо уточнить правовую сущность данного акта. В соответствии со ст. 36 Устава Со­дружества Независимых государств Межпарламентская ассамблея проводит межпарламентские кон­сультации, обсуждает вопросы сотрудничества в рамках Содружества, разрабатывает совместные пред­ложения в сфере деятельности национальных парламентов. В соответствии со ст.13 Регламента Меж­парламентской Ассамблеи государств – участников Содружества Независимых Государств, утвержден­ного Постановлением 15.9.92 N б/н Межпарламентская Ассамблея разрабатывает рекомендательные, законодательные акты по вопросам, находящимся в сфере общих интересов Сторон Соглашения.

Согласно ст. 15 Регламента под рекомендательным законодательным актом понимается пример­ный законодательный акт, принимаемый Ассамблеей для ориентации согласованной законодательной деятельности Сторон Соглашения.

Таким образом, рассматриваемый модельный закон имеет целью ориентировать страны – участ­ницы на согласованную законодательную деятельность и носит характер рекомендательного.

Модельный закон СНГ практически идентичен в Закону Республики Кыргызстан «Об альтернативной (вневойсковой) службе», принятом 16 декабря 1992 года. Предположение, что именно данный закон был принят за ос­нову при разработке Модельного закона СНГ подтверждается фактами. На выездном заседании Посто­янной комиссии Межпарламентской Ассамблеи по вопросам обороны и безопасности, которая состоя­лась 27 мая 1999 года, впервые был представлен проект модельного закона «Об альтернативной (вне­войсковой) службе». После его обсуждения было поручено члену комиссии, представителю Кыргыз­стана Асамбату Масалиеву подготовить окончательны проект с учетом опыта Кыргызстана в данной сфере. Выбор Кыргызстана был не случаен, поскольку доводом в пользу такой модели альтер­нативной службы являлось длительное существование альтернативной службы в Кыргызстане – с 1992 года. Только этим объясняется такая схожесть модельного закона с аналогичным законом Кыргыз­стана.

Приветствуя тот факт, что в Кыргызстане проблема альтернативной службы (по крайней мере, в части принятия соответствующего закона) решена еще в 1992 году, мы не принимаем «переписывание» законов без учета национальных, экономических, исторических условий других государств. По сути, всем странам – участницам СНГ предлагается введение «азиатской модели» альтернативной службы. Выше было сказано, чем характеризуется такая модель.

С нашей точки зрения, «европейская модель» альтернативной службы разработана более детально  (см. Молдову и Украину). Кроме того, законодательство Молдовы и Украины соответствует мировому стандарту в большей степени, чем закон Кыргызстана и, соответственно, Модельный закон СНГ. Не стоит недооценивать роль данного закона, поскольку он не только предлагает правильное юридическое решение процедурных вопросов, но и предлагает основы  политики государства по отношению  к альтернативной службе, и лицам её проходящим. В итоге прорисовывается подход и к свободе совести, а также вопросу обеспечения обороны страны, и решения социально значимых проблем общества. Модельный закон предлагает всем странам –участницам СНГ перенять политику Кыргызстана в этой области.

Основания предоставления альтернативной службы, установленные данным законом, вызывают самые жесткие возражения и серьезные опасения за жизнь самой идеи альтернативной службы.

Модельный закон СНГ уже в преамбуле указывает на то, что альтернативная служба предоставляется в случае, если «семейное положение не позволяет проходить длительную военную службу в рядах вооруженных сил».

Исходя из этого, в законе устанавливается масса оснований для замены военной службы альтернативной службой «по семейным обстоятельствам» (наличие в семье четверых и более детей в возрасте до 18 лет, наличие нетрудоспособной жены и т.п.).

Кроме семейных обстоятельств в законе фигурируют еще такие, как судимость (в том числе, условная) и наличие ограничений к несению службы по состоянию здоровья. Эти основания превращают альтернативную службу для данных категорий лиц ни во что иное, как в дополнительный вид наказания.

Религиозные убеждения, как основание предоставления альтернативной службы, ограничены условием членства в религиозной зарегистрированной организации, вероучение и устав которой не допускает пользование оружием и службу в вооруженных силах.

Главным недостатком модельного закона является то, что он не упоминает о пацифистских убеждения, как основании предоставления альтернативной службы. Таким образом, цель введения альтернативной службы – соблюдение свободы совести каждого, не достигается.

Когда закон предоставляет альтернативную службу по независящим от воли призывника причинам, ( семейное положение, судимость, состояние здоровья т.п.) всегда можно спрогнозировать определенный процент лиц, потенциально подпадающих под установленные условия… Соответственно, можно и регулировать процесс направления граждан на альтернативную службу, добавляя или урезая такие основания. Модельный Закон прямо предусматривает ограничение количества граждан, которые могут воспользоваться своим правом на альтернативную службу. Статья 7 Закона гласит, что количество граждан, подлежащих призыву на альтернативную (вневойсковую) службу, устанавливает правительство. Возникает вопрос, что делать с теми, кто выходит за «установленное» количество, направляются ли они на военную службу либо предполагается создание своего рода очередности на право пройти альтернативную службу? Прогнозирование числа желающих воспользоваться правом на альтернативную службу – нормальное явление, однако установление точного числа таких лиц непременно приведет к дискриминации разных категорий  призывников.

Зато при такой ситуации не нужно ломать голову над всевозможными процедурами признания права на альтернативную службу, выяснению истинности убеждений, сведя всю процедуру к одной: есть справка о составе семьи (судимости, состоянии здоровья, членстве в зарегистрированной религиозной организации) – получай альтернативную службу, нет справки – идешь на военную службу. При такой системе места инакомыслию и свободе убеждений не остается. Отчасти этим можно объяснить «успешное» развитие «азиатской модели» альтернативной службы, в которой убеждения совести не являются основанием для освобождения от военной службы.

Вызывает серьезные опасения возможность распространения «азиатской модели», получившей мощный толчок  к развитию в связи с её признанием на уровне Модельного Закона СНГ. Только в Конституциях России и Азербайджанской Республики закреплено право на отказ от военной службы и прохождение альтернативной службы по убеждениям совести. Другие страны-участницы не имеют препятствий на пути внедрения положений Модельного Закона в национальное законодательство.

Система органов управления альтернативной службой.  Модельный Закон не предусматривает создание специальных органов управления альтернативной службой, распределяя функции управления между существующими военными и гражданскими органами управления. Непосредственную организацию и контрольные функции возлагаются на министерство обороны и «местные органы исполнительной власти». Военные комиссариаты не протяжении всех стадий прохождения  альтернативной службы принимают самое непосредственное участие в судьбе альтернативнослужащего. Даже направление на конкретное предприятие возлагается на военкоматы, они также осуществляют контроль за прохождением альтернативной службы.

В данном случае структура и порядок деятельности органов управления альтернативной службой зависит, в первую очередь, от двух факторов: количества лиц, проходящих альтернативную службу (прогнозируемое и фактическое); соотношения компонентов государственной службы («надстройки») и обычного труда –трудовой функции («базиса»). Ведь альтернативная служба  всегда подразумевает под собой два элемента: трудовой и служебный. Альтернативная служба не выделяется в какой-либо  отдельный трудовой вид деятельности. Лица, направленные на альтернативную службу выполняют трудовые функции на существующих рабочих местах по общепринятому перечню работ.

Чем больше статус альтернативнослужащего совпадает со статусом обычного работника наемного труда, тем менее громоздкий нужен аппарат принуждения и контроля. Обычный труд, работа на предприятии, на общегражданских должностях, как правило, требует минимального вмешательства со стороны государства, а контроль возлагается на сами предприятия, где гражданин проходит альтернативную службу. Кроме того, на структуру органов управления оказывают влияют такие условия, как: экстерриториальный принцип прохождения альтернативной службы, осуществление профессиональной подготовки альтернативнослужащих, проведение учебных сборов, порядок участия альтернативнослужащих в ликвидации  последствий чрезвычайных ситуаций, порядок пребывания в запасе.

Создание специальных  органов управления альтернативной службой необходимо в том, случае когда альтернативная служба является не простой трудовой повинностью, а особым видом государственной службы.  В связи с этим необходимо выделять органы управления из военного ведомства, а также освобождать военкоматы и призывные комиссии от несвойственных им функций ( трудоустройство альтернативнослужащих). Модельный Закон предлагает управление альтернативной службой осуществлять по «азиатской модели».

Место прохождения альтернативной службы. Модельный Закон не устанавливает сферы или отрасли прохождения альтернативной службы, указывая, что альтернативная служба возможна на всех предприятиях организациях и учреждениях независимо от их ведомственной принадлежности, формы собственности и условий хозяйствования. С одной стороны, такой подход позволяет плавно «размазать» по всем отраслям экономики трудовые ресурсы, которые даются благодаря альтернативной службе. В этом случае упрощается решение  вопроса о трудоустройстве альтернативнослужащего.

С другой стороны не используется возможность решать насущные проблемы общества путем целенаправленного использования труда альтернативнослужащих (социальное обслуживание престарелых, защита окружающей природной среды и т.д.).

Статья  5 Закона лишь отсылает к пе­речню работ, к которым могут привлекаться граждане, прохо­дящие альтернативную (вневойсковую) службу, который должен утверждаться правительством.

Статус лиц, проходящих альтернативную службу.

Модельный Закон не в полном объеме регулирует статус лиц, проходящих альтернативную службу.  Больше всего внимания уделено социальным гарантиям альтернативнослужащих, связанных с исполнением ими трудовой функции (право на оплату труда, предоставление отпуска и т.п.). Права и обязанности, связанные с особенностями прохождения альтернативной службы, не описаны. Установлено, что у лиц, проходящих альтернативную службу, удерживается часть заработной платы и перечисляется на текущий счет Министерства обороны (статья 17 Модельного Закона).

Данное положение Модельного Закона ставит служащих альтернативной службы в дискриминационное положение по сравнению с солдатами срочной службы, которые не отчисляют из своей зарплаты какие-либо суммы в пользу Министерства обороны.

Самый принципиальный вопрос о сроках альтернативной службы также остается без ответа. Статья 4 Закона говорит лишь о том, что срок альтернативной (вневойсковой) службы определяется на­циональным законодательством.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что Модельный Закон СНГ «Об альтернативной (вневойсковой) службе» во многом противоречит международным нормам в области прав человека. Если Межпарламентская Ассамблея государств-участников СНГ преследовала цель принять вариант Модельного Закона с апробированной моделью альтернативной службы, то  в качестве таковой, по нашему мнению, следовало бы принять не кыргызскую, а молдавскую модель.


[1] Источник: Маранов Р.В. Альтернативная служба в странах СНГ и Балтии. – Пермь: ООО «Книга», 2000. – 126 с. Доступно в сети Интернет на http://www.prpc.ru/ags1/


[i] Платон. Государство // Диалоги. Фолио. Харьков. 1999. С. 93

[ii] См.: Серебрянников В.В. «Социология войны». М.: «Ось-89».1998. 320 с.

[iii] Серебрянников В.В. Указ. соч. с. 213.

[iv] Кьеза Д. Прощай, Россия. М.1998. с. 78 (272)

[v] От военкомата – кру-гом !// Зеркало недели. 1998. № 25. С. 1

[vi] Дипломатический вестник. 1995. №7.

[vii] Конвенцию подписали Армения, Белоруссия, Грузия, Кыргызстан, Молдова, Россия, Таджикистан. По состоянию на 1 июня 1999 года Конвенция вступила в силу для государств: Россия, Таджикистан, и Белоруссия.

[viii] Бюллетень международных договоров РФ № 9, сентябрь 1994 года.